Всё на продажу! - синдром оракула

Единственное, что помню: от него тащились все мои одноклассницы, да и парни, хоть и скрывали, но невольно проецировали на себя сюжетные коллизии фильма, иными словами, и в нынешней терминологии, самоидентифицировались.

Думаю, сейчас к этому фильму относились, как к обычной слезоточивой мелодраме, которых хоть пруд пруди на телеканале «Россия», особенно по выходным, взять хотя бы «Доярку из Хацапетовки».

Однако речь пойдет о более приземленных и, я бы сказал, достаточно неприятных вещах, для меня, по крайней мере. Простите, наверное, дурно воспитан.

Начну издалека. Так вот в моей еще незапятнанной молодости подруга моей девушки, удачно вышедшая замуж за сына министра, правда, всего лишь РСФСР, уезжала на месяц в одну из арабских стран к мужу… В советское время было такое правило: если жена в течение календарного года объявится у мужа, пусть, даже на два дня, то ему заплатят по 50 чеков за каждый месяц. Сами понимаете, что в застойные времена 600 чеков на дороге не валялись. Думаю, по нынешним временам это где-то тысяч пять баксов.

В предвкушении бесконечных любовных услад, а Татьяна оставляла на мое попечение свою двухкомнатную квартиру на Кутузовском проспекте (рядом с 26-ым – брежневским), я сидел на диване и с изумлением смотрел, как хозяйка в предполетном ажиотаже нервно ходила по квартире, беспрерывно лузгала семечки и выплевывала на ковер шелуху. «Ничего-ничего, уберешься, Борюся, ничего с тобой не случится! – наконец сказала она, перехватив мой недоуменно-презрительный взгляд. – Пылесос в подсобке!» Сами понимаете, любовная идиллия была несколько подпорчена (убирался почти три дня), не говоря уже о вдруг заявившихся в первую же ночь трех черных тараканах в ванной комнате, которых я спалил «огнемётом» из баллона антистатика…

Прошло достаточно много лет, я умудрился закончить два института, причем разного профиля. Как теперь живет Татьяна, я не знаю, но с мужем они разошлись, я с Ириной тоже.

После десятка лет молчания и невразумительных встреч и, несмотря на свой исключительно строптивый характер, я восстановил отношения со своим одноклассником – генералом: все-таки, когда люди знакомы с пятилетнего возраста – это что-то да значит, не говоря уже о пришедшей с возрастом мудрости. Он построил двухэтажный дом в сорока километрах от Москвы, в деревне, неподалеку от которой, по словам выживших аборигенов, президент «Газпрома» господин Миллер купил 20-гектарный санаторий с двумя прудами, оградил его пятиметровым забором и вот уже третий год строит там что-то этакое, неподдающееся даже моему богатому воображению… Но опять же речь не об этом.

Короче, Олег, которому нужен был верный соратник для просмотра футбольных матчей, мы оба болеем за ЦСКА, и не менее доверенный собутыльник (мои творческие терзания его никогда интересовали), стал приглашать меня на выходные «на дачу», к тому же его жена, к несчастью в этом году она неожиданно и скоропалительно умерла, готовила гораздо хуже, чем я: ничего не поделаешь – генетика, как-никак, но я внук повара московского генерал-губернатора из семейства Романовых.

Изредка по понедельникам, мы, чтобы продышаться и выветрить остатки похмелья, шли пешком полтора километра до Киевского шоссе, где генерала ждала служебная машина. При всей непритязательности своего характера мой генерал не уставал возмущаться беспримерным количеством мусора на обочинах, а тем временем мимо нас сплошным потоком летели иномарки – деревня давно перестала быть деревней, а превратилась, можно сказать, в почти элитный поселок с двух- и трехэтажными коттеджам, про архитектуру я лучше промолчу.

Потом в бархатный сезон он с женой укатил в Сочи, и я остался один-одинешенек в этом двенадцати квартирном доме, хотелось закончить новый роман в тишине и плавно перейти к сценарию сериала… но раздался звонок продюсера, я быстренько собрался и потопал на электричку.

Вот тут меня и осенила дурацкая мысль: я стал считать выброшенные алюминиевые банки на обочине. Не поверите, за полтора километра только на одной обочине я насчитал тысячу шестьсот банок, а когда вечером возвращался обратно, то посчитал банки с другой стороны: результат был еще более впечатляющий почти две тысячи, пластиковых бутылок разного калибра было не меньше. И всё это «богатство» посредине настоящей, но уже почти вырубленной дачами дубравы!

Длинный заход – да?!

Ни для кого не секрет, что по утрам я разгоняю сон и вхожу в рабочий ритм на прогулке по одному и тому же маршруту (см. «Аномальная зона»), проходящему, в частности, мимо «замка моего детства» дворца графа Разумовского (см. Фотоальбомы), но мой утренний слалом начинается непосредственно от моего подъезда.

И вот, вместо того чтобы лицезреть прекрасных мамзелей и мадамов или прокручивать в голове сюжетные коллизии и диалоги героев, я смотрю себе под ноги, чтобы не вляпаться…

Я понимаю, наступила осень, пошли простуды (ОРЗ, ОРВИ, грипп), сам грешен – старый курильщик, поэтому сразу от сырости обостряется бронхит, но летом-то дело обстоит и того хуже.

Пара глупых вопросов. Может, вам нравится или вы ловите кайф, когда идущий навстречу человек смачно харкается, именно харкается, а не плюется, или не менее смачно сморкается на асфальт, а может, вам нравятся сцены из фильмов, где герой или героиня «в экстазе» обнимают унитаз? И объясните мне, когда вы приходите домой, вы тоже плюете и сморкаетесь на пол?

Поскольку я «плохо» воспитан и страдаю хроническим бронхитом курильщика, то иду в ближайшую «Пятерочку» и покупаю несколько пачек бумажных салфеток: ведь известно, что бессмысленно использовать носовые платки, потому что практически вся зараза, которую вы из себя исторгли, попадает обратно в нос при следующем заходе в носовой платок. Что касается плевков, то на этот счет у меня тоже глупая манера: плюнуть на газон, в урну или в салфетку (слюна на 80%, как и человек, вода), и сделать это так, чтобы встречные люди, особенно женщины, не видели этого «уникального» процесса. Почему я так выпендриваюсь? Да потому что я стараюсь не делать того, что мне самому противно.

Конечно, осенние дожди смоют следы наших «деяний», а бессловесные киргизы сметут опавшие листья и кучи наших окурков, но как бы в скором времени не получилось так, что мы будем убирать тротуары, причем не в Бишкеке (нет, лично я не ксенофоб, но как показывают социологические опросы более 50% москвичей весьма агрессивны по отношению к любым гастарбайтерам).

Про струящиеся в общественном транспорте «ароматы» мужских подмышек поговорим как-нибудь потом, мне уже дурно.

Бесспорно, реклама женских прокладок дело унизительное, тем более для женщин, но почти двадцатилетняя атака, как ни странно, дала свои положительные результаты.

На финишной прямой очередного слалома я в сердцах пнул к урне надкушенное яблоко, и тут меня посетила шальная мысль: а вдруг Стив Джобс придумал или одобрил эмблему своей компании в неосознанном предчувствии своей ранней гибели, как это не раз случалось с продвинутыми, но задвинутыми людьми?

Уже дома за чашкой крепкого кофе с сигаретой в моей голове возник странный вопрос: Может быть, нашему правительству сначала разобраться с нашим уникальным хамским менталитетом: после меня хоть трава не расти! – и объяснить людям всех уровней достатка (вспомните о дачном поселке), что такое «хорошо», а что такое «плохо», и только потом думать об инвестициях и инновациях? Может, тогда дело пойдет по накату?

И перестаньте вы ХАРКАТЬСЯ и СМОРКАТЬСЯ, где не попадя!

Да, и кашляйте в кулак, если уж засвербило!

P.S. И надо категорически, даже в административном порядке, запретить нашим девицам и женщинам курить по дороге на работу и обратно! Нет, пусть курят, если есть такая потребность, но не на ходу! Ну, некрасиво это и противно!..

P.S.S. И напоследок – нашим мужчинкам: прежде чем прыскать дезодорант на подмышки, хотя бы протрите их влажным полотенцем или салфеткой, если нет сил доползти до душа.