Киносценарии, синопсисы и заявки

Москва.

Апрель 1889 года.

Страстная неделя.

Пасмурно, ветер, слякоть, грязь...

А хуже всего — Москва-река разлилась больше обычного, вода на три с половиной сажени поднялась, все залило аж до Пятницкой, да и на левом берегу непорядок.

1. ГЛУХОЙ ПЕРЕУЛОК ГДЕ-ТО В РАЙОНЕ САМОТЕКИ — ВЕЧЕР

По мерцающему слякотью переулку, извивающемуся меж покосившихся домишек и кривых заборов, бредет щуплый мужичонка с большой непокрытой головой.

Изредка он взмахивает руками, словно с кем-то спорит, то вдруг замирает и ерошит редкие волосы — он где-то потерял шапку.

Сквозь его невнятный бормот, похрустывание подмерзших луж и пьяную икоту, передергивающую тщедушное тело, слышится пронизанный восторгом и тоской странный голос, явно ему не принадлежащий.

Вдруг пьяный замирает и прислушивается, унимая сумбур своих дерганий прикосновением пальца к виску, а затем резко, едва не упав, оборачивается и в ужасе, путаясь в ногах, бежит по переулку.

Пробежав с десяток метров, он снова оборачивается и прыгает на забор.

Взобравшись на закачавшийся забор, чувствуя себя вне опасности, он, смачно ругаясь, принимается дразнить чуть было не нагнавшую его стаю собак, зашедшуюся в ожесточенном лае.

Задохнувшись в виртуозной матерной тираде, пьяный показывает мечущимся в злобном бессилии собакам неприличный жест, но, потеряв равновесие, падает с забора во двор вросшего в землю домика.

Неожиданно от собачьей стаи отделяется громадный лохматый пес, видимо, вожак, и медленно подбегает в незримому обладателю странного мягкого голоса, не похожего ни на мужской, ни на женский.

В двух шагах от обладателя завораживающего голоса пес садится и внимательно смотрит на него.

Да! Женское тело изысканней и во сто крат интереснее мужского. Функция женского тела — не грубый труд и разрушение, а созидание и пестование. Упругая матка похожа на драгоценную раковину. (К морде пса тянется рука с длинными подрагивающими пальцами севшего на корточки невидимки, но пес, щеря желтые клыки, пятится). Идея! Надо будет вскрыть оплодотворенную утробу, чтобы обнаружить внутри созревающую жемчужину!

Глухо рыкнув, пес бежит за своей стаей, изредка оборачиваясь на последовавшего незнакомца...

Да и незнакомец ли он?!

Встретив радостным лаем вожака, стая растворяется в наползающем на город липком тумане.

2. УЗКАЯ УЛИЦА ГДЕ-ТО В РАЙОНЕ САМОТЕКИ — ВЕЧЕР

Рассекая волны тумана, по узкой улице в грохоте колес и дробном цокоте копыт мчится пролетка.

В последний момент, заметив перебегающую улицу собачью стаю, извозчик натягивает вожжи.

Высекая колесами искры из булыжной мостовой, пролетка резко останавливается.

Мотая головой, конь в хриплом ржании становится на дыбы.

И-эх, черт бы вас побрал! Едрена корень! (Трижды крестится). Прости, Господи! (Оборачивается к пассажиру). Простите, ваше высокоблагородие! Собак развелось, спасу нет.

Поймав слетевшую фуражку, сидящий в пролетке офицер тыкает извозчика саблей в спину.

Пролетка срывается с места и, с хрустом расплескав огромную лужу, исчезает в тумане.

3. УЗКАЯ УЛИЦА В РАЙОНЕ САМОТЕКИ — ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

В вихрящейся воронке тумана, скрученной пролеткой, мимо чернеющего провала подворотни промелькнул лиловый силуэт широко шагающего человека.

Из слезящейся мглы подворотни появляется оборванная, подвыпившая проститутка неопределенного возраста.

Ее испитое лицо гротескно размалевано белилами и помадой.

Растаявший силуэт человека вдруг снова возникает из тумана, но следующая белесая волна размывает его.

(бормочет, твердея)

И это женщина, шедевр Божьего искусства! Так надругаться над собой, осквернить и опошлить дар Божий! Но я отчищу тебя! И спасу! (Проститутке). Идем, милая. Я тебя сейчас обрадую!

Проститутка хочет взять незнакомца под руку, но тот, в ужасе отстранившись, кивком увлекает ее в глубь дворов.

За ними безмолвной вереницей трусит собачья стая во главе с лохматым вожаком.

Кажется, он улыбается в предвкушении...

4. У ДРОВЯНОГО САРАЯ НА ПУСТЫРЕ — ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

Но скрывшийся в дощатом дровяном сарайчике странный клиент не отвечает.

Она останавливается у кривой двери сарая и, услышав нервный лай собак, испуганно облизывает растрескавшиеся губы.

Задрав юбки, она входит в сарай и, сделав пару шажков в затянувшуюся туманом пустоту сарая, вдруг резко выпрямляется.

В ослепленном ужасом блеске ее вылезающих из орбит глаз сверкает тонкое лезвие...

Небрежно накрашенный рот распахивается, но крик ужаса, ударившись в брызнувший фонтан горячей крови, замирает.

Слышится глухой удар падения и булькающее клокотание крови.

Смолкает лай собак, лишь лохматый вожак, подвывая, бежит прочь от этого адского места.

Волны стылого тумана накрывают дровяной сарай.

5. ДРОВЯНОЙ САРАЙ НА ПУСТЫРЕ В РАЙОНЕ САМОТЕКИ — УТРО

В тусклом мерцании масляных фонарей по запотевшему окошку дровяного сарая скользят тени людей, нервно топчущихся внутри.

Оставляя тонюсенькие черточки следов, по стеклу ползет ранняя муха.

Из открытой двери утонувшего в сером тумане сарая слышится недовольный рык следователя по важнейшим делам при окружном прокуроре Леонтия Андреевича Ижицына, обращенный к молоденькому хлюпающему носом полицейскому.

Он подходит к запотевшему окошку и несколько мгновений смотрит на муху.

Ишь ты, проснулась! Весна... (Щелчком убивает муху, протирает окошко и, взглянув на пустырь, едко усмехается). Ты, Линьков, не для «особых поручений», стало быть, всякого еще насмотришься.

Не приведи Господь к такому привыкнуть.

6. ПУСТЫРЬ У ДРОВЯНОГО САРАЯ — УТРО

Тонкое, бледное до голубизны лицо коллежского советника Эраста Петровича Фандорина страдальчески кривится.

Одна рука, в белой лайковой с серебряными кнопочками перчатке прижата к груди, другая судорожно рассекает сырой воздух.

Подойдя к сараю, его помощник, губернский секретарь Анисий Питиримович Тюльпанов, тощий невзрачный молодой человек 23 лет, никогда не видевший своего шефа в столь жалком состоянии, оборачивается.

(вытирая лиловые губы перчаткой)

Борясь с накатывающей тошнотой, Тюльпанов, не решаясь войти, замирает на пороге сарая, зябко поводя плечами.

Вдруг ослепительная вспышка освещает сарай.

Тюльпанов невольно зажмуривается, а когда разжмуривается, видит выходящего оттуда фотографа с фотографическим аппаратом на треноге.

Вместо ответа Тюльпанов кивает вслед фотографу, направившемуся к стоящей поодаль пролетке.

7. ДРОВЯНОЙ САРАЙ — УТРО

Еще раз обернувшись на шефа, Тюльпанов перекладывает из одной руки в другую мятый картуз и делает неуклюжий шаг вперед, но, словно на что-то наткнувшись, зеленея отступает, инстинктивно прижимая лопоухие уши.

Из серой мути, пропитанной тяжелым смрадом крови и требухи, вдруг возникает рыжеволосая голова долговязого, мосластого судебно-медицинского эксперта Егора Виллемовича Захарова, который рукой в желтоватой каучуковой перчатке поднимает с пола нечто иссиня-багровое.

(перегоняя по тонкогубому рту дешевую пеньковую трубку)

Это я вам, голуба, после обрисую, отчетец, и все как есть отображу. Тут сами видите, тьма египетская и стон кромешный.

Стало быть, так. Труп в морг, на Божедомку. Сарай опечатать и городового поставить. Агентам опросить всех окрестных, да построже. Ты, Климук, за дровами в одиннадцатом часу заходил? (Дворник кивает). Стало быть, интересоваться промежутком с начала одиннадцатого часа до двух пополуночи. Ты, может, с кем говорил уже из тутошних?

(угрюмо)

Вот именно. Тот же, кто окажется виновен в разглашении понесет суровое наказание. Извините, господа, но т-таковы полученные мною инструкции, и на то есть свои причины.

Городовые по знаку доктора укладывают труп на носилки и накрывают его мешковиной, но коллежский советник вдруг поднимает руку.

Он присаживается над убитой, откидывает край мешковины и, взяв двумя пальцами желтый билет, лежащий на исполосованной груди проститутки, передает его чертыхающемуся про себя следователю Ижицыну.

Эраст Петрович осторожно потер овальное пятно пальцем на щеке жертвы.

На белой перчаточной лайке остается бордовый след.

Ни пореза, ни укуса.

Он достает из кармана лупу и склоняется к лицу жертвы.

Ижицын с плохо скрываемой досадой наблюдает за манипуляциями Фандорина, а судмедэксперт Захаров наоборот с интересом.

Изогнувшись дугой, Тюльпанов пристально следит за шефом, пытаясь разгадать ход его мыслей.

(тихо ахнув)

(выпрямляясь)

Слегка покачивая головой, он смотрит на строящего гримасы Ижицына, потом на прищурившегося Захарова, в некоторой растерянности перекатывающего по рту свою трубку, и переводит взгляд на вытянувшегося Тюльпанова, прикрывшего рот рукой.

Да. (Пряча лупу в карман). Ах, как скверно!

Полицейские выносят носилки с убитой из сарая.

Фандорин подходит к окошку, протирает его перчаткой и окидывает невидящим взором пустырь перед сараем.

Неожиданно, откуда-то с неба, на грязный осевший снег падает истерично каркающий клубок, и две вороны с остервенением набрасываются третью, чуть поменьше: одна с завидным упорством старается выклевать меньшей глаза, а вторая бьет ее клювом по лапам.

Взгляд его размывается, и воображение переносит Эраста Петровича на несколько месяцев назад в пронизанный муторной моросью Лондон, где он занимался делом о пропавшей переписке Екатерины Великой.

* * *