Современная проза: романы, повести, рассказы...

4

«Вот это наворот! Так и надо писать, чтоб не успевали сообразить где, кто, зачем и кого!» - подумала Варвара, прокрутив в голове события прошедшего дня, и хотела развернуться, чтобы ехать к Боярдо, но вместо этого тихо покатила по знакомому переулку.

Проехав мимо филиала театра, она остановилась у трехэтажного здания, на первом этаже которого располагалось издательство, которое три месяца назад издало ее первый роман под казавшимся ей теперь странным и претенциозным названием «Злой волшебник по прозвищу «Макияж», триллер о сексуальном маньяке, переодевавшемся женщиной...

Остановив машину, Варвара выглянула в окно, пытаясь уловить упоительный аромат неожиданного и ошеломившего ее успеха, и вдруг со всей очевидностью поняла, что роившийся где-то в подсознании новый роман, сюжет которого, несмотря на прилагаемые усилия, она никак не могла уловить, стал причиной всех настигших ее в последние дни проблем и неурядиц.

Однако внезапное явление из далекого прошлого школьной подруги, казалось, разорвало серую пелену, застилавшую ее сознание, и в воображение один за другим устремились еще незнакомые, но уже близкие ей лица мужчин и женщин, промелькнул даже коричневый силуэт узкомордой колли.

Варвара подмигнула светящемуся окну второго этажа, который полностью занимал известный телешоумен Леонид Парфенов, отпустила тормоз и тут же резко ударила по нему: из соседней подворотни выбежала худенькая блондиночка в разодранном на груди красном пуловере и задранной черной юбке и, одергивая ее на бегу, метнулась в сторону Сретенки.

Следом за ней из сырого сумрака выскочила иссиня-черная брюнетка в длинном бежевом плаще и бросилась вдогонку за девушкой, но оступилась и, вскрикнув, упала на мостовую.

Варвара хотела выйти из машины, чтобы помочь упавшей, но та, тихо чертыхаясь, поднялась сама, и каково же было изумление актрисы, мгновенно превратившее в леденящий душу ужас, когда под распахнувшимся плащом она увидела обнаженного мужчину с волосатой грудью и огромной возбужденной плотью.

Злобно сверкнув маленькими глазами в окружении лилово-перламутровых теней, он поправил съехавший парик, подразнил ее кровавым языком и, прихрамывая, скрылся в подворотне.

Очнулась Варвара на тихой улочке у ограды полуразрушенного дворца графа Разумовского, подняла все еще сверкающие ужасом глаза и обомлела: она приехала к элитному дому, в котором жил Андрей Маракасов.

- Господи, да что же это творится сегодня! - навзрыд всхлипнула она, прыгнула в машину и помчалась к желтой церкви на излете улицы, спустилась на перекресток в неглубокой ложбине и, повернув налево, растворилась в пепельной мгле извилистой улицы поднимающейся к площади, неподалеку от которой она жила в двухкомнатной квартире, оставленной ей родителями, которые после выхода на пенсию безвылазно жили в деревне под Владимиром.

Едва заехав в свой двор, она увидела черный «Хаммер» Маракасова, быстро развернулась («слава Богу, ее не заметили») и на полной скорости понеслась к Курскому вокзалу, где на тесной улочке жила Лаура Боярдо.

Понимая, что Андрей со своими охранниками может поджидать ее и здесь, Варвара оставила свою «Синди» на Садовом кольце у офиса «Альфа-банка», надела поверх джинсового костюма синий сатиновый халат, валявшийся в багажнике, и, нахлобучив на голову старый берет, двинулась к дому Лауры, изображая пьяную дворничиху.

Предчувствия ее не обманули.

Во дворе она заметила сначала «Ауди А8» Андрея, а потом и его самого: нервно посасывая сигару, он прогуливался вокруг разбитой чаши фонтана.

- Фигушки тебе, не достанешь! - злорадно пробормотала Варвара и, набрав код дверного замка, проскользнула в подъезд.

- Ты куда, шалава подзаборная! - глухо рыкнул консьерж, стриженный «ежиком» парень в черном комбинезоне, отрываясь от телевизора, схватил за шиворот направившуюся к лифту Варвару и, дав ей пинка коленом, столкнул с лесенки, ведущей к тяжелой входной двери.

- Спятил, идиот! - сдернув берет, свирепо рыкнула Варвара.

- Извините, я вас не узнал, - отступая, пролепетал консьерж.

- Не узнал он! Да кто в ваш подъезд без ключа или кода может войти, а?!

- Виноват, не допер.

- Не допер он! - пробурчала Варвара, вызывая лифт.

- Еще раз извините.

- Да пошел ты, козел! - И ее обрадовало, что долгожданное «козел» наконец-то вылетело из нее.

5

- Но самое отвратительное, что у него даже в уголках глаз были нарисованы серебряные стрелки, как у моего «Макияжа».

- А ты как хотела, дорогая моя? Иначе и не могло быть. Ну, не встретила бы ты его сегодня, он явился бы завтра, такие вещи это дело времени. Сон разума порождает чудовищ. Ты придумала маньяка, вот он и явился своему создателю. Поэтому не вижу повода отказываться от нашей затеи.

- Ага, и все психи, маньяки и извращенцы города Москвы и ее окрестностей мигом сбегутся к нам.

- По крайней мере, в наше агентство будут приходить люди со своими настоящими историями, и тебе не надо будет мучительно придумывать сюжет для нового романа, а раз это реальные люди то, явившись однажды, они уже больше никогда не испугают тебя. И потом для них ты будешь благодетелем: люди сходят с ума вовсе не от одиночества, а от того, что их никто не хочет услышать.

- Ясно, сплошное грузилово: сумасшедшие сводят с ума нормальных, а мы с тобой будем им в этом потворствовать. Прекрасно, будто у меня нет других проблем, один театр чего стоит, а уж про нового главрежа и говорить нечего.

- Вот именно нечего! Поэтому и не забивай себе голову. Все равно он нахапает своего и сгинет в небытие, его же не искусство интересует, а, как сейчас говорят, бабло. Таких «психов» от театра каким был твой Андрей Александрович теперь днем с огнем не сыщешь, вывелись как вид.

- Представляешь, они пустили по театру слух будто я трахаюсь за деньги с каким-то крутым бизнесменом. Ну, как же: машина новая, тряпки, бриллианты. Абсолютно никакой фантазии, придурки! Но больше всех старается эта креветка Олеся, она затерроризировала меня моим же романом, советует прочитать. У нее, видите ли, местами аж дух захватывало и мурашки стаями ползали по телу.

- Да бог с ними. Ты хотела написать роман? Ты его написала. Ты внесла в свою жизнь беспорядок? Внесла. Ты поняла, что еще жива? Поняла. Так за чем же дело стало?

- Легко сказать, да трудно...

- Оставь ты эти сантименты. Сейчас я тебе покажу одну исключительную вещь, после которой у тебя не останется никаких сомнений в нашей затее.

Лаура вышла в свой нежно сиреневый кабинет-будуар и, спустя минуту, разложила перед хлюпающей подругой, раздавленной встречей с реальным маньяком, десять больших черно-белых фотографий.

Пробежав по ним взглядом, Варвара подняла моментально набухшие слезами глаза на Лауру и, закусив губу, чтобы не расплакаться, бросилась в прихожую, но хозяйка успела поймать ее руку и снова усадила за стол.

- Твой Набоков постарался?

- Других друзей, которым можно было доверить своих подруг, у меня нет, но отнюдь не к сожалению.

- И тебе не стыдно? Зачем ты это сделала?

- Глупенькая, никого не интересует, с кем и как ты занимаешься сексом, это всего лишь наглядная демонстрация, скажем так, некоторых, весьма перспективных технических возможностей. В данном случае важно другое, как использовать подобные вещи для нашего дела.

- Негативы у тебя?

Лаура молча пододвинула Варваре пакет, из которого та извлекла завернутые в пластик негативы, подтянула к себе массивную хрустальную пепельницу со встроенной зажигалкой и подожгла их.

- Успокоилась?

- Прости, но раз уж так случилось, и я вынуждена остаться у тебя, то скажи мне, идиотке, какое отношение вся эта мерзость имеет к тому... Короче, мы вроде бы договорились адюльтерами не заниматься.

- Повторяю, это только демонстрация, не более того. У тебя что-нибудь с ней было?

Лаура любила и умела резко менять тему разговора, чем обычно заставала собеседников врасплох, и те, сами того не желая, выкладывали нужную ей информацию.

- Ему понравилось? - уколола в ответ Варвара.

- Не знаю, мы не обсуждали эту тему.

- Ой, темнишь, подруга. Кстати, почему ты его все время скрываешь от меня?

- Не говори глупости, у него студия в соседнем доме. Просто Вадим с глубокого детства жуткий бабник, а ты, насколько помню, не большая любительница одноразовых приключений. Или я что-то упустила? И все-таки она иногда на тебя так смотрела, что даже меня мороз по коже пробирал.

- В седьмом классе, на чердаке пионерского лагеря, во время «мертвого» часа...

- Странно, мне это и в голову не приходило, но он убедил меня, что ты похожа на Эммануэль, в смысле - Сильвию Кристель.

- У меня и родинка на том же месте, под левой грудью.

И Варвара подтолкнула Лауре фотографию, где она в белой шелковой рубашке с обнаженной грудью сидела на подоконнике, склонив в задумчивости голову, словно хотела разгадать тайну мироздания, прячущуюся в пушистом облаке, парящем над ее покатым лоном.

- Действительно похожа. Ладно, пора спать, - вставая, нарочито потянулась Лаура. - Утро вечера мудренее.

- Э, дорогая, да ты ревнуешь! Неужели он влюбился?

- У него этот ген в ДНК отсутствует. Не сомневайся, проверено. И неоднократно.

Сбив фотографии в стопку, Варвара начала рвать их, но ту, где она сидела на подоконнике, отложила.

- Когда встречаемся? У меня до двух репетиция, потом я хотела заехать к Маше.

- Успеешь ты со своей Машей наговориться, в три, в офисе. Все, отстань от меня, иди лучше в душ.

6

- А вот это, Сергей Николаевич, я буду трактовать, как сексуальное домогательство. Простите великодушно, дуру, но я подаю на вас в суд! - И, залившись краской, разъяренная Варвара с треском захлопнула дверь кабинета главного режиссера театра.

Уже на лестнице ее догнала и остановила Олеся Краевская, агрессивно красивая тридцатилетняя актриса, которая стала медийным «лицом», играя в популярных сериалах алчных стерв и жестоких киллеров, пробивающих себе дорогу в жизни исключительно через постель.

Она прихватила Варвару за локоть, развернула к себе и заглянула в ее мечущие молнии глаза.

- Грубер, что ли, тебя за вчерашнего «козла» заложил?

- Никто меня не закладывал. Просто наш «великий» режиссер вдруг возжаждал моего созревшего для его «ласк» тела.

- Вот козел! Хотя, знаешь, Дашка Поварова дала ему, а он ей сиськи силиконовые оплатил. Так что она теперь в полном шоколаде.

- Не люблю сладкого! И с сиськами у меня все о'кей!

- Послушай, но секса еще никто не умирал.

- Да, но родилось слишком много уродов! - Варвара вырвала руку и, внезапно успокоившись, стала медленно спускаться к выходу.

Олеся не отставала.

- Я принесла тебе, что обещала.

- Разве ты мне что-нибудь обещала?

- Забыла? Роман «Злой волшебник по прозвищу Макияж» Лауры Снежинской. Поверь, это очень круто! Просто супер! Вся Москва торчит! Ты не представляешь...

- Ну, почему же не представляю. Очень даже представляю.

- Ты прочитала?! Класс, да?! У меня чуть ли не на каждой странице мурашки по спине, особенно, после того, как стал представлять себя грудью Ариэль Домбаль.

- Не знаю даже что и ответить, но, если честно, роман мне не понравился.

- Почему?

- Да потому, что это я его написала.

- Шутишь?

- И не думала. Неужели непонятно, что где Вьюжинская, там и Снежинская?!

- Смешно... Но мне это даже в голову не пришло, - растерянно протянула опешившая Олеся и тут же спохватилась: - Да, но мне на «Газпром-триумфе» сказали, что будто бы этот роман твоя Боярдо написала.

- Плюнуть этому человеку в глаза, но ни в коем случае не говори за что, не то меня журналисты достанут. Договорились?

- А зачем тебе это надо было?

- Надоело трахаться с бизнесменами и бизнесвуменами.

Оставив на проходной обалдевшую, но не поверившую ей Олесю, Варвара вышла на улицу.

Скользя рассеянным взглядом по замученным прохожим, она поняла, что на этом ее приключения не только сегодня, но и вообще не закончились.

И еще Варвара поймала себя на мысли, что, поддавшись однажды на уговоры Лауры и впав в искушение сочинительства, она круто, если не кардинально изменила свою жизнь, и что теперь ей ничего не остается, как смириться с тем бурным потоком странных, порой чудесных, а иногда мистических событий, который неумолимо затягивал ее в совсем иную жизнь - незримую жизнь по ту сторону добра и зла.

Варвара вдруг почувствовала, что воспарила над милой для нее реальной действительностью (взять хотя бы секс, правда, полную меру всех женских ощущений одновременно она испытала лишь трижды) и сейчас с наслаждением, от которого захватывало дух, созерцала процессы, недоступные ей раньше.

«Пора бы Андрею появиться!»

Не успела Варвара подойти к «Синди», которую оставила на противоположной стороне переулка, напротив ворот театра, как из поворота другого переулка тяжело выполз черный «Хаммер» Андрея.

Уперев руки в бока, она изготовилась к долгой осаде с непременными, но привычными упреками («Сука неблагодарная!») и истошными воплями («Ну, скажи почему, тварь!»), которая, как бывало уже не раз, могла перерасти в жестокую схватку с пощечинами и заламыванием рук...

Однако, когда «Хаммер» поравнялся с ней, вместо взбешенного Андрея, из приоткрывшейся задней двери к ногам Варвары упали три пакета, набитых ее вещами, дверь захлопнулась, и машина, обдав оторопевшую актрису сизым облаком выхлопных газов, покатила дальше.

- Ну, ты хам, Маракасов! Одно слово - «унитазник»!

Она положила пакеты на заднее сиденье и, поправив макияж в зеркале заднего вида, отправилась в офис на улицу Машкова, где уже полчаса, теряя терпение, ее ждала Лаура, которая по случаю открытия их агентства надела новый серый брючный костюм от «Стеллы Маккартни», купленный зимой на неделе прет-а-порте в Милане.