Пьесы Фёдора Ландрина

Пьеса написана по заказу Таганрогского

драматического театра имени А.П.Чехова

Усугубов. Вам что, товарищ?

Зритель. Куда тут порох сдавать?

Усугубов. Какой порох?

Зритель. Сейчас от вас звонили к нам на базу и просили доставить порох, а то, говорят, в театре весь порох вышел, нельзя спектакль играть. У вас в пьесе: стрельба, что ли?

Усугубов. Да, у нас во всех пьесах стрельба. Только это надо за кулисы нести.

Зритель. Куда это я еще буду ходить?! У меня из-за вас все в руках взорвется. И так на главной торпеде заряд кончается. Пустите!

Усугубов. Проходите, проходите быстрее. Прямо и направо. Да помогите же ему! Господи ты, Боже мой!

Усугубов. Час от часу нелегче. Быстренько приведите его сюда. Да шевелитесь вы, вот-вот прибудут!..

Усугубов. Опять?! Опять за старое? Мы готовимся к торжественному открытию нашей театральной коммуны, ждем товарища Возлюбленного, а вы тут в одной рубашке щеголяете!

Лунатик. Поймите, товарищ Усугубов, я же в это время не в себе.

Усугубов. Я и не прошу вас быть в себе. Но в брюках обязаны быть! И в пиджаке обязаны, раз вышли на улицу! Да-с!

Лунатик. Поймите же, я не знаю, когда я пойду на крышу!

Усугубов. Тогда спите одетый, если имеете привычку нарушать постановления дирекции, или запасайте на крыше для себя костюм. Днем проложил около трубы брюки, жилет там, запонки, а ночью вылез, оделся и лунатизируй сколько хочешь.

Лунатик. Да я так уже делал, товарищ Усугубов. Оставлял пижамку и брюки у слухового окна.

Усугубов. И что же?

Лунатик. Сперли всё...

Усугубов. Ну, это меня не касается. Я передаю дело в товарищеский суд! Пускай, суд подымает дело на принципиальную высоту!

Усугубов (лунатику). Провались ты! Убрать немедленно! Где наши девушки-красавицы?! Ножницы!.. Натягивайте ленточку!.. Где оркестр?! Где хлеб-соль?!

Усугубов. Пламенный привет Егорию Сергеевичу Возлюбленному! Добро пожаловать в нашу театральную рабоче-крестьянскую пролетарскую коммуну имени Антонио Сальери! Просим Вас открыть наше первое представление.

Возлюбленный. Ну, что ж, подготовились вы хорошо. Я очень рад стать свидетелем и участником столь знаменательного события в жизни и, надеюсь, истории нашего города!

Усугубов. Дорогой товарищ Возлюбленный!

Возлюбленный. Не надо, не надо, Михал Кузьмич, пройдемте с товарищами в зал, они уже устали от ожидания. Да, товарищи? (Крики зрителей: «Да!») Ну вот, видите!

Рабочий. Михал Кузьмич, лунатик провалился сквозь крышу!

Усугубов. Час от часу нелегче! (Хлопает себя по ляжкам). Позор! Безобразие! Качество ремонта каково?! Вот на что идут народные деньги! Пренебрегают интересами лунатиков! (Возлюбленному). Егорий Сергеевич, мы обязательно разберемся, накажем нерадивых работников, а крышу электрофицируем, снабдим перилами, повесим спасательные круги.

фарс

Свистунов. Господи, куда это мы прилетели?!

Люлю. Не знаю, противный... Это не важно. И вообще, вы мне надоели! Шляемся по вселенной, а стоящих мужиков нигде нет!

Держиморда. Тебе лишь бы развлекаться! А ну, сядь и не разгуливай! Опять на подвиги потянуло, старая фря?! Где же мы все-таки? (Читает лозунг). Тебе что-нибудь это говорит?

Свистунов. Нет. Погоди. Погоди... (Скрывается за картиной). Так я и думал! Когда мы падали, силуэт этого дома показался мне знакомым! Это замок Темиринды! Но судя по всему, уже бывший...

Люлю. Так мы на родине?! Очень интересно! Я вас проздравляю, мои дорогие чудовища! Привиденьеце ты моё, ненаглядное!.. Только один пошленький поцелуйчик.

Держиморда (уворачиваясь от Люлю). Опять, ненасытная?!

Свистунов. Внимание! Кто-то идет! Исчезаем!

Культурригер. Легко сказать, а призрак такая вещь, что душу леденит.

Усугубов. Стыдно, товарищ Культурригер! Стыдно и глупо верить в привидения! Да, если бы мне в руки попался призрак, уж я бы ему...

Возлюбленный. Чудес на свете нет, а гением творения является человек. Материалистам призрак нипочем! Тем более нам, марксистам.

Бумайземан. Все может быть. На свете много непостижимого и загадочного.

Усугубов. Это хорошо.... Простите. Но какой товарищ Культурригер материалист, ежели он привидения убоялся? Какой же он марксист, товарищи?

Скисилев. Вел себя недостойно материалиста и Ньютон Исаакович Бумайземан, каковой при виде призрака выпрыгнул в окно, а еще ответственный работник! А товарищ Культурригер ноги целовал мне от ужаса, у меня все прописано.

Возлюбленный (встает). Все это так, товарищи! Но есть ли привидения, нет ли привидений, наука пока об этом умалчивает. Однако я пригласил вас, товарищи, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор!

Усугубов. Как ревизор?!

Скисилев. Как ревизор?!

Возлюбленный. Ревизор из Центра, инкогнито. Да еще и с секретным предписанием.

Усугубов. Вот те на!

Бумайземан. Вот не было заботы, так подай! Когда в эпоху военного коммунизма НЭП вводили, я не протестовал: НЭП так НЭП. Там видней. Но, между прочим, при введении НЭПа сердце у меня отчаянно сжималось, я как бы предчувствовал некоторые резкие перемены!.. И действительно, при военном коммунизме куда как было свободнее в отношении культуры и цивилизации...

Возлюбленный (прерывает). Я как будто предчувствовал: сегодня мне ночью снился необыкновенный сон...

Возлюбленный (подскакивает). Наверное, пришли с поздравлениями! Взъерошить волосы, в руки «интернационал». Все, как по форме... все, как подобает стоящему на советской платформе.

Свистунов. Здрасьте, Егорий Сергеевич. Услышал Господь молитвы наши! Живет единая неделимая, сохранились наши прибыли.

Возлюбленный. Что такое? В чем дело?

Держиморда. Вчера господин Керенский в Москву на аэроплане прибыли. Открыли биржечку, открыли дорогую. Магазины настежь. Прилавки полны. Все торгуют. Уже открыли ресторан «Бешеная волна».

Возлюбленный. Ну?!

Свистунов. Частная собственность - во! Всё возвращено!

Люлю. Генералы ходят - лампасы на штанах!

Возлюбленный. Ах!

Свистунов. Керенский или Милюков - одно из двух.

Люлю. Больше не придется бежать ни в Константинополь, ни в Китай!

Возлюбленный. Господи! Какая сладость в этих звуках!.. В этом всеобщем, равном, тайном... Это ласкает ухо! Теперь все узнают, какой я демократ!

Возлюбленная. Сколько раз говорила: не спи на левом боку - тогда и храпеть не будешь.

Возлюбленный. Милочка, но что же тут такого? Храпел даже Игорь Северянин!

Галерейский. Объясните, товарищи, что? Какой чиновник едет?

Возлюбленный. А вы разве не слышали?

Галерейский. Слышал от Ягуара Петровича Нежного. Он только был у меня.

Возлюбленный. Ну, что? Как вы думаете об этом?

Галерейский. Я думаю, Егорий Сергеевич, что здесь тонкая и больше политическая причина. Это вот что: Россия... да... хочет вести войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, не ли где измены.

Возлюбленный. Эк, куда хватили! Еще и умный человек. В уездном городе измена! Что он, пограничный, что ли? Да отсюда, хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь.

Бумайземан. Товарищи, чем нам самим об этих отдаленных материях рассуждать, давайте позвоним, например, какому-нибудь авторитетному товарищу и спросим, как он про этот международный вопрос думает. Только и всего.

Скисилев. Может, еще прикажете запросить об этом председателя народных комиссаров?

Бумайземан. Отчего же? Вызовем. Например, Кремль. Попросим какого-нибудь авторитетного товарища. И поговорим.

Усугубов (с иронией). Вызовем к аппарату товарища председателя и спросим. Только и делов!

Галерейский. В этом нет ничего особенного.

Усугубов. Нет. Не надо.

Галерейский. Конечно, этим звонком мы можем ему помешать, но все-таки поговорить интересно...

Бумайземан. Я сейчас вызову... (Поднимает трубку телефона). Будьте любезны - Кремль. Будьте любезны, попросите к аппарату товарища председателя. Что? Чего сказать? (К собравшимся). Спрашивают, по какому делу?.. Да говорите же, черт возьми!

Возлюбленный. Зарезали меня, подлецы! Я не позволю в моей квартире с вождями разговаривать!

Хлестаков. А, чертова голова! Узел-то не клади гражданам на колени. Да обожди, я сейчас тебе помогу... Клади временно на головы. Фу ты, я говорю, дьявол какой!

1-й зритель. Это ж, форменное нарушение уголовного кодекса труда! Нарушение нормы в отношении старослужащего человека!

Хлестаков. Ты чего болтаешь, куриная твоя башка?! У нас полная девальвация...

Зрительница. Нет, пора его одернуть, если он так зарвался, кричит и командует будто прислугой! Где это возможно одной старухе столько узлов тащить?

2-й зритель. Это же форменная гримаса НЭПа!

3-й зритель. Эво, какое чучело! Поглядите, как подлец нарядился, как ему не стыдно, навернул на себя три километра материи...

Хлестаков. Товарищи, довольно стыдно такие слова произносить...

Скисилев. Это эксплуатация переростка! Нельзя же так кричать и командовать на глазах у публики. Это унижает ейное старушечье достоинство.

Бумайземан. Это невозможно допущать такие действия!

Усугубов. Это издевательство над свободной личностью!

Возлюбленный. Да уж. Форменная гримаса НЭПа! Товарищ, извините, не знаю, как вас там... Надо прекратить это!..

Хлестаков. Позвольте! Позвольте, никакой гримасы нету! Может, это я с моим папашей куда по делу иду. Довольно оскорбительно слушать подобные слова в нарушении уголовного кодекса тру...

Нежный. Чрезвычайное происшествие!

Милый. Неожиданное известие!

Все. Что такое?

Милый. Непредвиденное дело: приходим мы в гостиницу...

Нежный (перебивая). Проходим мы с Петром Ягуаровичем в гостиницу...

Милый. Э, позвольте, Ягуар Петрович, я расскажу.

Нежный. Позвольте, позвольте, все по порядку, не перебивайте, Петр Ягуарович... Так вот, выхожу я из кооператива «Щи да каша радость наша», ну, знаете, бывшая ресторация купца Епишкина, ну, возле...

Милый. Возле будки, где продаются пироги...

Нежный. Возле будки, где продаются пироги, да встретившись с Петром Ягуаровичем, заходим в гостиницу.... А!.. Иэпп! Боже ты мой! (Падает со стула).

Милый. Это он! Он же, я вам говорю!

Возлюбленный (вытянув руки по швам). Желаю здравствовать!

Хлестаков. Мое почтение, товарищи!

Возлюбленный. Извините, позвольте как...

Хлестаков. Хлестаков. Иван Александрович!

Усугубов. Что же вы сразу-то, Иван Александрович, дорогой?!

Все. Очень рады! Очень рады!

Возлюбленная. Пламенный привет образцовому мужу, отцу и зятю - товарищу Егорию Сергеевичу Возлюбленному! (Нестройные крики «Ура!») Под руководством Егория Сергеевича Возлюбленного вперед, к новым семейным достижениям! (Шепчет). Дитя с рапортом присылать? (Возлюбленный кивает).

Декретина. Всемерно борясь за овладение познаниями в размере пятого класса единой трудовой советской школы, я добилась нижеследующих показателей по нижеследующим предметам: русский письменный - хорошо, география - отлично, алгебра - хорошо. Выражаю твердую уверенность, что и впредь, под повседневным руководством нашего родного папы, при повседневном внимании и одобрении со стороны любимой мамы, я добьюсь еще лучших показателей в учебе, а также буду беспощадно бороться с остатками лени, неряшливости и шаловливости. Ура!

Возлюбленная. В овацию переходить?

Возлюбленный. Сейчас не надо.

Декретина. Ох, сколько народу! Я уже не буду со всеми за руку. Позвольте мне сделать общее «здрасьте».

Возлюбленный. Иван Александрович, осмелюсь представить семейство мое: жена - Изабелла Дмитриевна, дочь - Декретина.

Хлестаков. Как я счастлив, сударыня, что имею в своем роде удовольствие вас видеть.

Возлюбленный. Обед готов?

Возлюбленная. В данный момент обед готов на девяносто два процента. А восемь процентов недовыполнения нужно целиком отнести за счет котлет, каковые, в случае стопроцентной готовности, прежде чем нести их на стол могут оказаться пережаренными и тем самым потерять во вкусовых качествах и питательности.

Хлестаков. Что вы, товарищи, стоите? Пожалуйста, садитесь!

Усугубов. Чин такой, что еще можно и постоять.

Хлестаков. Без чинов, прошу садиться. (Все садятся). Я не люблю церемонии. Напротив, я даже стараюсь всегда проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А однажды меня приняли даже за... Да меня уже везде знают!

Грозный. Псст, человек!

Свистунов. Чего изволите, ваше благородие?

Грозный. Меня кто-нибудь спрашивал?

Свистунов. Суворов дожидается, генерал. Потом Мамай заходил, хан, что ли...

Грозный. Скажи, пускай завтра приходят. Скажи, царь на пленуме в боярской думе.

Люлю. Не дури, папаш, дай-ка лучше кофею. (Пьет кофей). Смачно, папаш. Ух ты, бородуленька моя! Папаш, крепенький мой, ну, еще один пошленький такой поцелуйчик.

Грозный. Ух! (Поднимает трубку телефона). Барышня, дайте мне царевича Ивана. Спасибо. Ваня? Ты? Дуй ко мне! Живо!

Хлестаков. Привет, папочка. (Люлю). Здрасьте! Я сейчас с индейским гостем сидел. Занятный такой индеец. Весь в перьях. Он мне подарил свои мокасины и четыре скальпа. Зовут его Монтигомо Ястребиный Коготь.

Грозный. А с татарским послом виделся?

Хлестаков. Это со стриженым? Будьте уверены.

Грозный. Татарин, он бритый.

Хлестаков. Стриженый.

Грозный. Не дерзи! Бритый!

Хлестаков. Стриженый!

Грозный. Да я тебя сопляка... Я тебя, сукинова сына... Я тебя расстрелять за это могу!

Люлю. Папаш, я спать хочу. Один пошленький поцелуйчик и в спаленку, да? У-тю-тю, грозненький мой!

Свистунов. Опять эта распласталась, когда только успела. Надо сматываться! (Держиморде). Ты починил машину-то? Э-э, тоже хорош.

Возлюбленный. Международное положение, граждане, яснее ясного. Задерживаться на этом не приходится. Перейдем поэтому к текущему моменту дня, к выборам председателя заместо Костоломова Ивана, по кличке Леопольд. Этот паразит не может быть облечен всей полнотой государственной власти, а потому сменяется. Предлагается избрать человека заместо указанного, потому как спекулянтов нам не надобно, язви его душу, самогонщика, хоша он мне и родственник со стороне жене... В нашей пролетарской Европе вопрос об интеллигенции - вопрос довольно острый. Проблема кадров еще не разрешена в положительном смысле, поэтому предлагается выставить кандидатуру лиц.

Усугубов. Надоть передовых товарищев выбирать. Которые настоящие в полной мере... Которые, может, в разных делах поднаторели. Вот каких надоть. Кругом так выбирают.

Возлюбленный. Верно, тенденция правильная. Намечайте имена.

Скисилев. Разве Гладкого Ивана? Он - столичная штучка.

Бумайземан. Выходи, Ваня, говори обществу.

Хлестаков (выходя на трибуну). Говорить можно. Отчего не поговорить, когда я все знаю. Супротив вас я человек культурный. Главное, язык у меня хорошо подвешен - речи могу произносить. Нынче это не фунт дыма.!

Галерейский. Правильно, Ваня. Без языка человек что барин. Только язык выводит в люди.

Хлестаков. Вот именно. Только язык ведет к фортуне. Язык плюс знания. А надо знать: кодекс, статьи, декреты. Все это я знаю. Я, граждане, человек сознательный и ответственный. И при моей сознательности и ответственности удивляет меня, как другие товарищи совершенно не умеют пользоваться лозунгами. У нас лозунгами когда пользуются?

Бумайземан. Когда идет кампания. При какой-нибудь годовщине...

Хлестаков. Вот и все! А остальное время? Ничего подобного! А, между прочим, лозунг есть стимул, даже фактор, честное слово. Главное, однако, надо все увязать с общественностью, и тогда оно будет внедряться почем зря. Например: «Вхождению без доклада - мировая буржуазия только рада!» Почему вышел лозунг? Потому что увязано с общественностью. Помогаешь, дескать, контрреволюции. Или: «Все завоевания Октября, регистрируй у секретаря!» Что мы тут видим? А то видим, что всякое дело требует регистрации у секретаря. А какие у нас дела? Послереволюционные дела, послеоктябрьские. Стало быть, они и есть завоевания Октября. Что и требовалось доказать.

Хлестаков. Ну что, видишь, дурак, как меня угощают и принимают!

Осип. Да, слава Богу! Только что, Иван Александрович?

Хлестаков. А что?

Осип. Уезжайте отсюда! Уже пора. Погуляли денек, ну и довольно.

Хлестаков. Ты думаешь?

Бумайземан (нерешительно). Беда от этих запоев! Говорят, вот в Москве уже додумались лечить алкоголизм гипнозом. Вот бы нам захудалого гипнотизера. Я бы первым пошел лечиться.

Хлестаков (в позе гипнотизера). Давно пьете?

Бумайземан. С семи лет.

Хлестаков (кричит). Пьешь? Лакаешь? Водку сосешь? А вот я тебя, сукина сына! Ну, а если у меня еще раз налижешься - измерзавлю!

Бумайземан. Извиняюсь, больше не буду.

Хлестаков. То-то! Гоните 100 рублей, и поздравляю вас: вы вылечены! (Бумайземан уходит). Хороший человек. (Входит Скисилев). Что у вас, Арест Павлович. Прямо говорите, воруют, что ли?

Скисилев. Воровство у нас, конечно, есть... Но его как-то значительно меньше. Нынче, Иван Александрович, только дурак крадет, не понимая современности. А многие современность отлично понимают и уже осваивают новейшие течения.

Хлестаков. Ну что ж... Молодцом!

Скисилев. Кооперация... вообще, кооператив. Так сказать, открытый распределитель: естественно, много товаров. Экспортные утки лежат на окне, семга почему-то. Извиняюсь, туши, сыр. Это из еды. А вещей тоже много всего. Дамские чулки, гребенки и так далее. Все это в изобилии набросано и, так сказать, выигрышно лежит на витрине.

Хлестаков. Арест Павлович, вы на редкость отзывчивый и прямой человек, одобряю! Какие еще жалобы?

Скисилев. А вот товарищ Антихрист Культурригер мне подозрителен. И имя у него какое-то церковное. Не есть ли это равнение на узкие места? Не развязывают ли подобные вещи мелкобуржуазную стихию?

Хлестаков. Та-ак! Немедленно тиснете статью с разоблачением, под названием... «Мой ответ Антихристу», под псевдонимом, конечно. И не надо ничего бояться. (Скисилев уходит). Следующий!

Усугубов. Как в других городах проходит режим экономии, я, Иван Александрович, не знаю. За одну короткую зиму в одном только нашем учреждении семь сажен еловых дров сэкономлено. Худо ли! Десять лет такой экономии - это десять кубов все-таки. А за сто очень свободно три барки сэкономить можно. Через тысячу лет вообще дровами торговать можно будет... А раз, такое международное положение и вообще труба, то можно, к примеру... и уборную не отапливать. Чего там зря поленья перегонять?! Не в гостиной! Семь сажен еще сэкономим, может быть. А что прохладно будет, так это отнюдь не худо, по морозцу-то публика задерживаться не будет. От этого даже производительность может актуально повыситься.

Хлестаков. Любовь к людям, так сказать, загорается в наших сердцах! Уважение к человеческому достоинству наполняет грудь! Очень хорошо!

Усугубов (уходя, напевает на оперный манер). Аванс мы удержим, удержим, удержим...

Хлестаков (входящему Возлюбленному). Привет! Привет! Ну, как жизнь молодая? Читали последнюю сводку о вспашке под зябь?

Возлюбленный. Пока мы тут решаем разные ответственные вопросы на счет промфинплана - люди устраивают свою судьбу, заботятся о своем личном счастьишке, а некоторые даже хулят и спекулируют...

Хлестаков. Миллион гектар! О, это увлекательно, как роман. Это упоительно, как сказка! Новая деревня может волновать, как мечта!

Возлюбленный. Да, только теперь вполне чувствуешь и понимаешь, насколько мы за десять лет шагнули вперед! Ну, взять любую сторону нашей жизни - то есть во всем полное развитие и счастливый успех: поезда ходят взад-вперед, гнилые шпалы сняты, семафоры восстановлены. Свистки свистят правильно. Ну, прямо приятно ехать. А раньше?! Бывало, едешь, в том же восемнадцатом году, едешь - вдруг остановка! Как раз НЭП начался, оживление полное. Булки стали выпекать. Торговлишка завязалась. Жизнь, одним словом, ключом бьет.

Осип. Все готово!
Хлестаков. Хорошо. Я сейчас!

Возлюбленный. Как, изволите ехать?

Хлестаков. Да, еду. Я прямо в Совет Народных Комиссаров (Протягивает Возлюбленному коробочку). Это вам памятный, так сказать, сувенир! Гуд бай, май лав, арриведерчи Рома!

Возлюбленный. Сколько лет уродовал свою личность разными русскими отбросами и вот, наконец, дождался. И когда эта пудра кончится, то прямо и не знаю, как быть. Придется выписать еще баночку. Очень уж чудный товар. Прямо душой отдыхаю.

Бумайземан (прочитав название на коробочке). Егорий Сергеевич, так это средство против блох.

Возлюбленный. Вот это я понимаю! Вот это качество продукции! Вот это достижение! Это действительно, не переплюнешь, товар. Хочешь морду пудри, хочешь блох посыпай! На все годится! А у нас что?

Держиморда. Ну что, сощурились?! Ждете? Приехавший чиновник из Центра явится сей же час!

Возлюбленный. Мерзавцы! Вот я напишу в «Известия»!

Возлюбленная. Писатель! Чириков! Боборыкин!

Возлюбленный. А вот и напишу! Чего бояться?! Конечно, без фамилии, дипломатично.

Возлюбленная. Дипломат! Чемберлен! Пуанкаре! Я могла бы выйти замуж за корнета или за какого-нибудь провизора Клюгенау и найти свое настоящее счастье.

Возлюбленный. А вместо семи подушек в приданое я получил только три.

Возлюбленная. Но я отдала тебе любовь!

Возлюбленный. Любовь, матушка, сама по себе, а лебяжий пух тоже восемнадцать рублей кило стоит.

Чиновник. Здравствуйте, товарищи! Вот мой мандат! Приступим сразу же, так сказать, к делу. Как решается жилищный кризис?

Возлюбленный. У нас жилищного кризиса не наблюдается. Тем более мы проживаем у себя в усадьбе, в поместье.

Чиновник. И что же, вы там комнату имеете или собачью будку?

Возлюбленный. Нет, зачем комнату?! Берите выше. У меня девять комнат, не считая, безусловно, людских сараев, уборных и так далее.

Чиновник. Может, врете? Что же, вас не выселили в революцию, или это есть совхоз?

Возлюбленный. Нет, это есть мое родовое имение, особняк. Да вы приезжайте ко мне. Я иногда вечера устраиваю. Кругом меня фонтаны брызжут. Симфонические оркестры поминутно вальсы играют.

Чиновник. Что же вы, я извиняюсь, арендатор будете, или вы есть частное лицо?

Возлюбленный. Да, я частное лицо. Я, между прочим, помещик.

Чиновник. То есть, как вас, позвольте понимать? Вы есть бывший помещик? То есть, пролетарская революция смела же вашу категорию. Я извиняюсь, чего-то не разобраться в этом деле. У нас социальная революция, социализм. Какие у нас могут быть помещики?

Возлюбленный. А вот я помещик. Я сумел сохраниться через всю вашу революцию, и я плевал на всех - живу, как бог. И нет мне дела до ваших, подумаешь, социальных революций. Да вы приезжайте - увидите. Ну, хотите, сейчас поедем ко мне. Очень роскошную барскую жизнь встретите. Поедем... Поедем...

Врач. Да вы с ними перестаньте разговор поддерживать. Это - психические. Не видите, что ли? Мы их по всему городу разыскивали, а они, вишь, где устроились!

Возлюбленная (в истерике). Самозванец! Хлестаков! Гришка Отрепьев!

Скисилев (вскакивая на стол). Запасайтесь, дьяволы, гробами, стрелять буду!