Пьесы Фёдора Ландрина

Викентий. А вот и наш прынц пожаловал, да не один, со свитой, мебелью и прочим скарбом.

Диана. Сгинь, нечистая сила!

Викентий. Вы мне льстите. Позу, царственную позу примите, и больше огня во взгляде.

Диана. Какой же ты зануда!

Викентий. На сём, Ваше величество, позвольте откланяться, не смею более докучать Вам своим, как вы точно подметили, а я бы еще и усугубил - творческим занудством.

Диана. Уйди! Скройся с глаз!

Парень. Осторожнее, это же сафьян, а не дерюга. Куда претесь, противные, разве не видите здесь угол. Нет, вы все испортите, безмозглые, вам бы только глаза налить. Картину не урони, безрукий. Как я устал от вас!..

Викентий. Явление шестое. Принц в голубых джинсах «Рэнглер» на розовом, в переливах, облаке. Изящный и хрупкий, как фарфоровая статуэтка. Достойный преемник. Весьма.

Диана. Ты еще здесь?

Викентий. Кто бы мог представить: два в одном флаконе. Теперь у вас есть с кем поделиться своим порочным опытом.

Парень. Какая прелесть! Белая, как невеста. Гениально! Пустое пространство, как завещал великий Питер Брук! О, и подиум для дефиле. Я просто тащусь!

Викентий. По индийской традиции, белый цвет - цвет смерти.

Парень. Да? Вы нарочно меня пугаете? Милый, очень милый. (Поигрывая языком по губам). Неваляшка?

Викентий. Вы о колонне?

Парень. Потрясающий! Какая экспрессия! Обожаю коринфский ордер. Воплощенная поэзия, миф, легенда. Ослепительные богини в золотых туниках, грозные титаны, неустрашимые герои, порхающие нимфы, прелестные амазонки в кожаных доспехах, а кентавры - это что-то!

Викентий. Вообще-то, это светильник, пробный образец.

Парень. Нет-нет, уверяю вас, это коринфская капитель. Эй, что вы за мной ходите. Поставьте пока. Куда сел, придурок?! Слезь сейчас же! Еще с ножищами забрался бы! Ничего, ну абсолютно ничего нельзя доверить. Композицию уберем - это чудовищно, полный отстой. Только в красивом доме могут рождаться красивые мысли.

Викентий. Для начала неплохо бы разобраться с некрасивыми.

Диана. Ущипните меня!

Парень. Терпеть не могу искусственные цветы. Убрать! Ухо, ухо... Нет, пожалуй, в нем есть что-то мистическое и эротическое одновременно. Хочешь сладких апельсинов, / Хочешь, я взорву все звезды... У-ё, моё! Шею сломать можно о ваши железки. О, черный квадрат! Манифико!

Викентий. Фиолетовый, хотите сказать.

Парень. Опять что-то индийское? Да? Потрясающе! Я исчезаю, я растворяюсь!(Мгновенно скрывается за занавесом).

Викентий. Бедная Диана, столько ожиданий, радужных надежд и вдруг такое жуткое фиаско.

Диана. Ты нарочно придумал этот бред!

Викентий. А сколько грации?! Руки, пальцы, проникновенный голос - изумительная, достойная восхищения пластика. Полет вселенского обаяния! Продвинутый мужчинка.

Диана. Не зли меня, Иванушка-дурачок!

Викентий. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Это всего лишь завязка - маленький и безобидный эксперимент.

Диана. Не маленький и не безобидный, а дьявольский! Только твои развращенные мозги могли сотворить подобную чушь.

Викентий. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». И почему сразу дьявольский? Стоит человеку разгадать чужую, скрытую от посторонних глаз тайну, как его тут же обвиняют в сговоре с дьяволом. Или того хуже, безапелляционно, но при этом страшно перепугавшись, бросают ему в лицо: Вы - дьявол! А почему, собственно, не Бог? Или вдохновение - исключительная привилегия дьявола?

Диана. Костер по тебе плачет!

Викентий. Никто по мне не плачет и не заплачет. Каждый из человеков, в той или иной мере, претендует на роль Мессии, важно - вовремя опомниться и слинять по-тихому.

Диана. Дайте-ка сюда картину. Не удивлюсь, если там твоя Лафорэ.

Парень (вылетая). Фантастика! Словно коснулся ложа богини. Хочешь, солнце вместо лампы, / Хочешь, за окошком Альпы, / Хочешь, я убью соседей, что мешают спать... Обожаю спать широко, с размахом!

Викентий. Вольному воля, потерянным, как всегда и как обычно - рай, что вполне естественно.

Парень. Черные простыни! Шелковые! Волшебство, магия, неизгладимое очарование нежных прикосновений! Сказка наяву! Не верите?

Викентий. Ну что вы, как можно? Мы верим, но в данный момент, к сожалению, не имеем возможности...

Парень. Вы что тут расселись, бестолковые? И не хлопайте глазами, живо несите черные простыни.

Викентий. Не стоит торопиться, в ближайшее время у меня вряд ли возникнет желание удостовериться в «магии нежных прикосновений».

Парень. Жаль, очень жаль. А ты милый, неваляшка... О, чудо! Глазам своим не верю! Афродита во плоти. Беллиссима!

Викентий. Моя миссия окончена, я умываю руки.

Диана. Не руки, а мозги.

Викентий. Помяни меня в своих молитвах, о, нимфа!

Парень. Не лапай картину, противный, поставь на место. Не стойте столбами - освободите пространство, нам нужен воздух, много воздуха и спокойная водная гладь.

Диана. Унесите все! Гадкому материализму нет места там, где торжествует истинная страсть!

Грузчик. Хозяюшка, а как насчет того, чтобы, ну типа того, перед тем, как мы...

Парень. Уйди с глаз моих! Не видишь, вы нам мешаете сосредоточиться. Потом, я сказал - потом, все потом.

Викентий. Пора и мне уносить ноги! (На мгновение задержавшись в дверях, уходит, но тут же возвращается и включает вентилятор). Разгоним облака, а с водной гладью потом разберемся.

Парень (разглядывая ширму). Девятнадцатый век! Настоящий китайский шелк! Я торчу! Это вам не какой-то Лагерфельд со своей священной коровой Клавкой Шиффер, а ручная работа китайских девственниц.

Диана. Я стану твоей музой! Легкокрылой нимфой твоего вдохновения!

Парень. О, прошлое - мой страшный позор, ибо я не знал тебя, моя богиня.

Диана. Я прилягу, а ты сядешь здесь, возле моих ног, прильнешь губами к моей руке и будешь ласкать мои пальчики, мои бедра, обрисуешь восхитительную линию моей талии. Я стану твоей мадам Рекамье.

Парень. А я твоим Рене де Шатобрианом.

Диана. Кем?

Парень. Как ты сказала, тебя зовут?

Диана. Диана.

Парень. Божественное имя, божественное тело, божественное лицо! Мне нравятся твои глаза, в них светится страсть!

Диана. Что вы делаете? У меня есть муж.

Парень. Я не ревнив.

Диана. Вы не посмеете!

Парень. Конечно, я благородный человек, по рождению во всяком случае. Но на самом деле, от чего я всегда по-настоящему отказывался - так это воскрешать из мертвых.

Диана. Бред! Очередной бред! Как я устала.

Парень. Честное благородное слово! Однако, едва открыв глаза, они набрасывались на меня с кулаками.

Диана. Нет, вы не благородный человек, вы - хищник, у вас глаза хищника.

Парень. Мир, по крайней мере, я так полагаю, был создан для наслаждений, так почему бы нам не откусить по чуть-чуть. Вы знаете, о чем я сейчас подумал, божественная?

Диана. Тоже мне, тайна мадридского двора!

Парень. Вы были в Мадриде?

Диана. В Мадриде - нет, в Малаге - да.

Парень. Жаль, могли бы обменяться впечатлениями. Впрочем, думаю, с тех пор, когда я там жил, - о, как давно это было, почти четыреста лет прошло, - он сильно изменился.

Диана. Вы на что намекаете?

Парень. А в Севилье на моей могиле были?

Диана. Не заговаривайте мне зубы, я вижу вас насквозь. У вас на лице все написано.

Парень. Мы на «вы»? Жаль. Не люблю лишних формальностей. И что же у меня там написано? Я о лице.

Диана. Не пытайтесь меня уболтать. Я знала многих мужчин, и все они хотели затащить меня в постель, потому что я красива, но, как утверждает мой гадкий муж, неинтересна.

Парень. Бесспорно, ему виднее, что не совсем очевидно, но я не был бы столь категоричен.

Диана. Признайтесь, вы уже представили в своем воспаленном воображении, не отпирайтесь, как будете срывать с меня одежду, как я буду кричать, сопротивляться, как вы поднимете меня на руки и так далее и тому подобное.

Парень. Безусловно, в сложившихся или, как говорят у вас в театре, предлагаемых обстоятельствах мужчина в любой момент может потерять контроль над ситуацией. А что бы вы, любопытно, сделали?

Диана. Посочувствовала бы мужчине.

Парень. Высоко. Вы закрываете глаза, когда занимаетесь любовью?

Диана. И этот туда же!

Парень. Да, вы правы, не стоит смешивать разные вещи. В любви в отличие от секса слишком много страсти, что бесконечно вредит всем благородным и неблагородным порывам мужской души.

Диана. Примитивное чувство собственности и секс, причем, желательно, разнузданный секс - вот что ведет вас по жизни, вот от чего вы по-настоящему тащитесь.

Парень. Когда же я вас очарую?

Диана. Вы никогда не станете моим любовником.

Парень. Божественная, любовники обычно и не нуждаются в любовных чарах, они лишь пытаются разрушить нудное течение жизни, подменяя чувства острыми ощущениями. Их счастье, как и все в нашей тесной телесной жизни, мимолетно, как вздох. И быстро приедается. А уловить чудесное дыхание любви подвластно только и исключительно поэтическим натурам.

Диана. Об отсутствующих, как о покойниках: или хорошо, или ничего.

Парень. И тем не менее, божественная, поверьте, в каждом мужчине подспудно сидит стремление не спать с любимой женщиной, ибо он страшно боится расстаться с созданной им иллюзией обожания. К тому же, как мне кажется, вернее, я убежден, вы совершили непростительную ошибку.

Диана. Хорошенькое дело, теперь, оказывается, я во всем виновата.

Парень. Вы не заставили его поверить, ну или не намекнули ему, этак вскользь, что он единственный в своем роде мужчина на свете.

Грузчик. Хозяюшка, братва волнуется.

Парень (меняя голос). А стучать, стучать тебя не учили, обормот?! Ты зачем приперся?

Грузчик. Надо бы как-то, ну типа того, по-человечески...

Парень. Молчи, за умного сойдешь! Унесите кровать. Нет, картину оставьте.

Диана. Какая прелесть!

Парень (вслед грузчикам). У, глаза бы мои на вас не глядели!

Диана. Короче, я одеваюсь? Становится прохладно.

Парень. Божественная, я - болван! Отвергая мои скромные притязания, на деле вы грезили о восхитительном единении наших тел, жаждущих нежных прикосновений. Старею.

Диана. Люблю самокритичных мужчинок.

Парень. Но я так хотел вам понравиться.

Диана. Если хотите понравиться женщине, не стоит углубляться в детали. Отвернитесь!(Уходит за ширму).

Парень. Божественная, детали деталям рознь.

Диана. И что интересно, ты, то есть вы, могли бы мне предложить, помимо нежных прикосновений - машину, квартиру, дачу, кучу бриллиантов? Что? Дворец? У вас есть дворец, стареющий соблазнитель невинных жен?

Парень. Пока нет. Но построю, и не просто дворец, а царский чертог. Собственными руками.

Диана. Старо преданье, да верится с трудом.

Парень. Но, божественная, в вашем списке нет моего каприза.

Диана. Вы о чем?

Парень. А вы не догадываетесь?

Диана. Прежде чем что-либо сделать, думайте, хотя бы изредка.

Парень. У меня полно иных забот, чтобы думать о том, что я делаю или собираюсь сделать.

Диана. На мой счет вы ошибаетесь. И не в первый раз.

Парень. Как может ошибаться тот, кого терзает страшная и неизлечимая болезнь.

Диана. Обратитесь к врачу. У меня другая профессия.

Парень. Божественная, но только вы можете исцелить мою вечную бессонницу.

Диана. Довольно, уйдите! Вы несносны в своем упрямстве. (Поцелуй). Ах, оставьте меня. Что могут подумать, если нас увидят.

Парень. Кто? Ваш муж? Не беспокойтесь, когда-то, - уже и не помню когда, - я получил карт-бланш от всех мужей вместе взятых. Да-да, божественная, и мужчины не избежали порочной страсти - искушать судьбу.

Диана. Я вам ничего не обещала. В мужчинах я ценю не страсти, а идеи, мысли...

Парень. Это наносное. От головы. Причем от мужской. Поверьте, я знал истинную любовь и не единожды, и получал гораздо больше, чем отдавал, за исключением некоторых досадных моментов, но ради вас я готов на любые жертвы.

Диана. Как вам мое новое платье?

Парень. Оно - великолепно, а вы - ослепительны! Словно ваш божественный прототип.

Диана. Его подарок. Не верите? Зря, на этот раз я сказала правду.

Парень. Предпочитал и предпочитаю «голую правду». Что касается остального: мужчинам всегда нравились длинные волосы, длинные ресницы, длинные ноги, длинные платья, им необходима, жизненно необходима тайна всегда, везде и во всем.

Диана. Снова тайны и ничего конкретного.

Парень. Божественная, людям, и особенно женщинам, невыносимо приятно, когда о них думают и говорят, когда возносят до небес их красоту и таинственность.

Диана. Да, порой женщины и выставляют себя напоказ в наивном желании понравиться, но это ничто по сравнению с заслуживающим презрения бесстыдством мужчин, выворачивающих душу перед первым встречным.

Парень. Тонкое замечание, бессмысленно отрицать очевидное. Но, божественная, женщина, опутывая мужчину упреками или устраивая ему скандал, пытая его, что ему от нее надо, как раз сама мечтает получить «это» и немедленно.

Диана. Не пудрите мне мозги! Проиграли, так имейте смелость признать поражение.

Викентий. Браво, Диана! Это чудовище не верит в любовь, он ищет только наслаждений.

Диана. Как ты здесь оказался?

Викентий. Спасибо, у меня тоже всё хорошо.

Парень. Как черт из табакерки!

Викентий. Не поминай рогатого всуе.

Парень. О моих морально-нравственных принципах мы подискутируем как-нибудь в другое время и в ином месте. А в данный момент, божественная, позвольте принести вам мои искренние извинения за то, что мое поведение, неадекватное вашему восприятию, растревожило вашу изнывающую без любви душу. Но такова моя истинная суть, почти необратимо искаженная реальной действительностью при откровенном попустительстве вашего неприкаянного по жизни мужа.

Викентий. Короче. Без пошлых реверансов. Раньше ты предпочитал словам действие. Извинился, и всё. Будем считать инцидент исчерпанным, а твою миссию законченной.

Парень. Иными словами, как сказал бы твой Лёнчик, мне пора свинчивать? Кстати, отнюдь не божественный, где она? Куда ты ее упёк?!

Викентий. К счастью, она вне твоей досягаемости, так что не раскатывай губы.

Парень (меняя манеру поведения). Противный! Ты же обещал. Я тут такого без тебя натерпелся, просто ужас какой-то.

Викентий. Не валяй дурака! Утомил!

Парень. Брось, это очень приятно, ты даже вообразить не можешь, гадкий неваляшка.

Диана. Чувствую, я здесь явно лишняя. Вы и без меня договоритесь.

Парень. Нет, божественная, нет! Как благородный человек я не могу допустить столь вопиющую несправедливость. Я спровоцировал эту отвратительную обструкцию, мне и расплачиваться. Эй, вы где? Я ухожу, уже ушел.

Викентий. Подожди секундочку. Забери от греха портреты.

Диана. А ну, разверни! Быстро, я сказала! Ого, да здесь целая коллекция красоток! Ага, Шарлотта Рэмплинг - наша аристократка номер два. Кристин Скотт Томас, тоже понятно. Это кто? Знакомое лицо.

Викентий. Лив Тайлер. Не аристократка. Дочурка буратины Тайлера из «Aerosmith». Актриса.

Диана. Чувственные губы. Хороша! Нет, я так и знала, опять твоя Лафорэ! Ноги моей здесь больше не будет, «Бельмондо» несчастный! А ты милуйся со своей аристократкой, сколько твоей душе будет угодно, если воображения хватит.

Викентий. Зачем тебе понадобился этот трюк с «неваляшкой»?

Парень. Ничего не поделаешь, дурашка, времена изменились, приходится приспосабливаться. Извини, но мне показалось, в ее глазах мелькнуло презрение.

Викентий. Обычное притворство, не более того. Женщины любят страдать, потому что уделяют чересчур много внимания всяким мелочам. Говори им всегда правду, и они тебя простят из-за непреодолимого желания нравиться всегда, всем и во всём.

Парень. Возможно... Твоя жена очень мила. Почему ты ей не изменяешь?

Викентий. Потому что она пытается изменить мне.

Парень. Или изменить тебя?

Викентий. Не знаю. В начале у нас была полная гармония, но потом она вдруг решила похудеть.

Парень. Прости за откровенность, но ты надел кольцо на палец, а не на яйца.

Викентий. Ненавижу твой генитальный юмор! Только благодаря, а не вопреки женщине, я могу создать иллюзию, что обладаю властью над жизнью.

Парень. Как ни досадно, но мы всегда лишь исполнители. Да, недаром французы говорят: Шерше ля фам.

Викентий. Наверное. Но в любви, как мне всегда казалось, главное - процесс нахождения объекта обожания, затем само обожание, сопровождаемое свиданиями, разлуками, серенадами под окнами, домыслами и вымыслами, вздрагиваниями, криками и стонами. А акт - венец. И в то же время что-то инородное.

Парень. Может быть, может быть. Но я предпочел иной путь. Я обращаюсь к внутренней красоте женщины, а, поверь, каждая имеет представление о собственной красоте, и она с нескрываемым наслаждением являет ее мне. Я погружаюсь в эту красоту, как в колодец, и с наслаждением купаюсь в тишине и лучах далекого солнца творения.

Викентий. Любовь сродни театру: за выбором пьесы на вечную тему любви и ненависти, следует подбор актеров, работа с художником, композитором, затем долгие мучительные репетиции, и вот наступает долгожданный миг премьеры. И вдруг оказывается, что взлелеянный тобою спектакль уже не принадлежит тебе.

Парень. Да, искусство, пожалуй, единственное и универсальное средство в попытке достичь истины чувств, а не правды грубых ощущений.

Викентий. Умно. И верно. Не ожидал.

Парень. Конечно, привычка вкладывать свои мысли и комплексы в чужие уста развращает. И напрочь отшибает память. Ведь когда-то и кто-то поступил, а может быть, и до сих пор поступает таким же образом с тобой. Или я не прав?

Викентий. Я должен вернуть ее. Друг другу можно простить все, кроме упущенного шанса.

Парень. А на меня у тебя какие планы?

Викентий. Ты свободен делать все, что тебе заблагорассудится, пока не почувствуешь, что делаешь кому-то больно.

Парень. Попросил бы без угроз. По твоей милости я в очередной раз и стою одной ногой в могиле, но все равно жутко не люблю, когда мне наступают на другую. Корабли в моей гавани, / Не взлетим, так поплаваем...

Викентий. Оставь свои идиотские шуточки!

Парень. Дорогой мой, твоя цель ясна, но за целью, как бы ты ни изворачивался, всегда, пусть смутно, но мерцает желание, а что-либо желать - значит, быть уязвимым. И потребность ощущать любовь будет преследовать и жечь тебя до конца жизни. О, я чувствую ее дыхание, я слышу ее легкие шаги. Закроем глазки. Раз, два, три! Откроем глазки! Лёнчик, звезда моя, каким ветром?

Девушка. Откуда знаете? Ну, о Лёнчике?

Парень. О, я много чего знаю, аж тошно. Но о столь прелестном создании мне нашептало на ушко одно двугорбое чудовище с очень извращенными мозгами.

Девушка. А вы кто?

Парень. Я? Этот, как его, совсем из головы вылетело. Секундочку. Вспомнил: я этот... в кожаном пальто, вот кто. Короче, мадемуазель... Надеюсь, вы меня не разочаруете. Позвольте представиться - Георгий. Победоносец.

Девушка. Победоносец?

Парень. В простонародье - Жорж, реже - Жора, хуже - Гоша, противно - Гога.

Девушка. Очень приятно - Алена.

Парень. Да, я тот самый Георгий Победоносец, гордый лик которого реет на знаменах вашей древней столицы, но в жизни я гораздо скромнее.

Девушка. Ой, щекотно!

Парень. Восхитительное ушко, сладкое, хрустящее. Безусловно, с моей стороны было бы нескромно распространяться о своих деяниях, но страшную уйму лет назад я одолел в смертельной битве ужасного Змея.

Девушка. Горыныча?

Парень. Да, что-то вроде того. Их было много, всех и не упомнишь, а по отчествам тем более. Но вскоре мне это дело жутко надоело, и я решил, что не буду участвовать ни в какой другой битве, кроме как в битве полов, где даже самое тяжкое поражение невыносимо сладко. Не пальчики - конфетки, во рту тают.

Девушка. Ой, как интересно!

Парень. Кожа - восторг! Персик - сладкий и бархатистый. А аромат! Что-то неземное!

Девушка. Обожаю ужастики!

Парень. Ах, какое прелестное, какое невинное дитя! С превеликим удовольствием поведаю тебе... Нет, это не губы - это бутон розы в капельках обжигающей росы! Мы на«ты»?

Девушка. Ага.

Парень. Изумительно, свежа до умопомрачения! Да, о чем это я? Так вот, с громадным наслаждением поведаю тебе о моих долгих странствиях по городам и весям. Однако лучше сделать это где-нибудь в другом, более уютном местечке. Эти железки угнетают мое воображение и прочие, не менее важные атрибуты моего мужского достоинства.

Девушка. А Вика где?

Парень. Какая Вика? Подружка? Это становится интересно. Мне сегодня определенно везет.

Девушка. И не подружка он вовсе.

Парень. Он? А, понял! Где эта мерзавка, покусившаяся на столь юное, почти девственное создание?

Девушка. Классно оттягиваешь! Я тащусь!

Парень. Отведи меня к ней сейчас же! Иначе сгорю от ярости и праведного гнева.

Девушка. У, как тебя плющит!

Парень. Я должен уничтожить эту отвратительную развратницу!

Девушка. Он конкретно Викентий. Викой его мама звала.

Парень. Фу, аж от сердца отлегло

Девушка. Он меня тоже грузил, ну типа того, о победителе.

Парень. Победитель отнюдь не победоносец.

Девушка. А по барабану. Жена у него классная мадам и красивая, правда, немного вольтанутая, но в кайф.

Парень. Как, и она тебя домогалась?

Девушка. Кончай прикалываться! Он вообще кто?

Парень. Викентий? Мой ассистент. Но после сегодняшних событий придется с ним расстаться. Осторожно, они идут. Пора свинчивать, Лёнчик.

Викентий. Спокойно, Даша, спокойно, нервные клетки не восстанавливаются.

Диана. Стрешнев, ты - скопище банальностей!

Парень. Чувствую, что в следующий раз явлюсь сюда, когда ад замерзнет.

Девушка. Ты конкретно о чем?

Парень. Так, глупости разные в голову лезут. (Уходит).

Диана. Ты слышал?

Викентий. Что я должен был услышать?

Диана. Ничего! Просто мне показалось, будто кто-то вздохнул и прошел мимо нас. Запах, очень знакомый запах. Нет, не может быть.

Викентий. Тебе показалось. Давай-ка лучше сядем и тихо-мирно поговорим.

Диана. У нас с тобой, как в аргентинском сериале: чуть что, так они сразу идут в библиотеку и минут десять выясняют отношения. Стрешнев, неужели так трудно догадаться, что мне скучно заниматься только собой?

Викентий. Что ты хочешь? Только без лирических отступлений.

Диана. Я разбита на кусочки, сделай что-нибудь, собери меня, я устала думать, что можно, а что нельзя, мне просто хочется кому-то подчиняться и все.

Викентий. Сейчас ты мне скажешь: Дорогой, я хочу то, то и то. А почему ты этого хочешь, меня не волнует. Меня нет. Я только исполнитель твоей воли. Как скажешь, так и будет.

Диана. Я всегда знала, что мы вместе состаримся и умрем, а это, как ты понимаешь, угнетает.

Викентий. Старая песня. Вот тебе бумага и ручка. Напиши по пунктам, что ты хочешь, а я пока попытаюсь справиться с этим хаосом. (Начинает собирать разбросанные вещи).

Диана. Написала.

Викентий. Быстро. Подозрительно быстро. Это настораживает. (Читает). Нет, глазам своим не верю. Ты что вытворяешь, Дарья?! Ради твоей безумной затеи я отставляю все свои замыслы, окунаюсь с головой в совершенно незнакомое мне дело...

Диана. Не прибедняйся. У тебя жена актриса.

Викентий. Корплю как проклятый, придумываю поворот за поворотом, вылизываю каждое слово. И вдруг, когда мы уже вплотную подошли к кульминации, ты ни с того ни с сего взбрыкиваешь и ото всего отказываешься. В чем дело?

Диана. У меня изменились планы.

Викентий. Как изменились? Дарья, что происходит? Нет, не может быть, несколько месяцев жизни коту под хвост!

Диана. Кошечке, кошечке.

Викентий. Издеваешься?! Нет, ты не можешь со мной так поступить! Ведь все было хорошо. Ты сегодня прекрасно и довольно бойко импровизировала, правда, не совсем логично, но достаточно остроумно, мне даже показалось...

Диана. Стоп! Во-первых, не забывай я - женщина, и этим все сказано. Во-вторых, что я должна была делать, если ты заранее не предупредил меня о грузчиках?

Викентий. И не мог предупредить. Я сам не знаю, откуда они появились.

Диана. В конце концов, кто управляет ситуацией - Он или Ты? Ладно, прощаю. Кстати, ты неплохой актер. Да, чуть не забыла. И, в-третьих, обыкновенные люди так не разговаривают.

Викентий. Как так? Извини, не понимаю.

Диана. У тебя не диалоги, а сироп какой-то.

Викентий. Здравствуйте, я - ваша тетя, я приехала из Киева, я у вас буду жить! Теперь тебе не по душе мои диалоги. А как же истина страстей? Разве не за этим твои люди приходят в театр? И где, с твоего позволения, как не в своей собственной пьесе я могу и должен быть искренен в своих откровениях?!

Диана. Не утрируй.

Викентий. Нет, хоть убей, ничего не понимаю!

Диана. И не поймешь.

Викентий. Если уж ты понимаешь, то и я как-нибудь разберусь.

Диана. Не заблуждайся на свой счет, ты никогда не был женщиной.

Викентий. Послушай, Даш...

Диана. Диана.

Викентий. Хорошо, Диана. Послушай, осталась всего одна сцена, я ее вижу, но пока не могу найти вход, в смысле мотивированный вход. Представь, Жорж продолжает тебя домогаться. Ты сопротивляешься, но из последних сил. Тогда он увлекает тебя сюда...

Диана. Зачем? Зачем он это делает? Что делаю я? Почему я сопротивляюсь? Твоя любимая атмосфера - вещь, безусловно, замечательная, но в театре главное - поступки. Милый мой, тебе катастрофически не хватает поступков.

Викентий. Поступок - это лишь внешнее проявление внутреннего конфликта.

Диана. Прекрасно. И как это играть?

Викентий. Не знаю.

Диана. Выключи вентилятор, осточертел твой ветер. Потом, мало музыки.

Викентий. Мало? Извини, но ты сама уверяла меня, что хочешь услышать дыхание человека, биение его сердца.

Диана. А секс? Зачем столько секса?

Викентий. Секс сейчас - единственная вещь, которая быстро и без особых усилий доходит до любых мозгов.

Диана. Что дальше?

Викентий. Дальше? Дальше: Он распахивает занавес и пред тобой разворачивается сказочное пространство. Ночь, звезды, дурманящие ароматы пряных гор, ласковое море плещется у твоих ног, по гладкой поверхности плывут мерцающие огоньки, их танец завораживает тебя... Все точно так же, как той ночью, когда мы познакомились.(Распахивает занавес). И вдруг...

Диана. Вместо завораживающей глади моря импровизированный на скорую руку алтарь храма Афродиты. Опять изменил финал или на море воображения не хватило?

Викентий. Один из вариантов финала. Вряд ли я его оставлю.

Диана. Никак не можешь избавиться от своей идефикс - втиснуть куда-нибудь легенду о Геро и Леандро?

Викентий. Наверное, мы не умеем и боимся любить слишком сильно. Хорошо, придумаю что-нибудь попроще.

Диана. Я беременна.

Викентий. Что? Не понял.

Диана. Стрешнев, милый...

Викентий. Просил же не звать меня по фамилии, терпеть не могу. И потом, когда женщина говорит мужчине: «Ты - милый!» - она хочет его послать.

Диана. Вика - ты милый, очень милый, немного наивный и страшно тупой. Я беременна. Ты счастлив?

Викентий. У меня нет слов.

Диана. Ты плачешь?

Викентий. Прости.

Какая боль! Какая боль!

(Или какой-нибудь другой российский «хит»).

Викентий Стрешнев - писатель, 41 год